Искусство Франции 1820—1840-х годов

Жан - Доминик Энгр (1780—1867) сказал свое слово в искусстве уже тогда, когда Делакруа и даже Жерико еще только учились. Энгр — ученик Давида, он дебютировал в салоне 1806 г. как портретист. (По академическим меркам того времени этот шаг не мог принести художнику славу.) Как исторический живописец Энгр заявляет о себе в салонах 20-х годов, становясь рядом с Делакруа и противостоя ему.

Помимо влияния Давида, изучения антиков, огромное значение в формировании Энгра сыграло искусство итальянского Возрождения, особенно Рафаэля. В годы Империи и Реставрации Энгр мало жил во Франции, предпочитая Парижу Рим и Флоренцию. Однако, как некогда Пуссен, он оставался истинно французским художником, отражая в своих произведениях присущие французскому искусству проблемы,

В салоне 1806 г. Энгр представил портреты «Наполеона-императора» (1806), «Автопортрет» (1804) и три портрета семейства Ривьер (1805). Каждый из членов этого семейства охарактеризован по-разному. Месье Ривьер аристократичный и одновременно деловой, мадам Ривьер — холеная светская красавица, мадемуазель Ривьер — некрасивая, хрупкая, но удивительно поэтичная и юная. Портреты говорят об умении художника «читать лица» и раскрывать характеры. Даже наиболее романтический по духу «Автопортрет» отмечен интересом к характеру, а не выявлением какой-то одной доминирующей черты. В этом — и уроки Давида, и следование концепции ренессансного портрета. В женских портретах Энгр уделяет большое внимание костюмам, фактуре тканей, узорочью шалей, вышивок. В мужских портретах он более лаконичен, сдержан, за исключением, пожалуй, портрета Бонапарта. Здесь совершенно неожиданно проявляется его тяготение к декоративности, орнаментальности. Ведущим изобразительным средством во всех портретах является линия, то мужественная, ясная, то текучая, изысканная, причудливая. Светотень у Энгра играет гораздо меньшую роль, чем у Давида, трактовка формы тяготеет к плоскостности.

Культ линии нашел прямой выход в творчестве раннего Энгра — в портретных рисунках свинцовым карандашом. В групповом портрете семьи Форестье (1806) Энгр изображает членов близкого ему семейства, подчеркивая своеобразие каждого, уделяя внимание одежде, некоторым деталям обстановки (клавесин). Все нарисовано столь легко, одной тонкой контурной линией, что приобретает словно бы невесомость, поразительную утонченность, незнакомые другим художникам XIX в. О живописи Энгра всегда много спорили и продолжают спорить до сих пор, но выдающиеся достижения Энгра - рисовальщика не оспаривались никогда и никем. Задолго до Делароша Энгр обращается к эпизодам из жизни известных исторических персонажей («Рафаэль и Форнарина»), и раньше, чем Делакруа, начинает использовать литературные сюжеты («Паоло и Франческа», 1819: «Сон Оссиана», 1813), уже в ранние годы интересуется восточной тематикой («Большая одалиска», 1814) и, конечно же, не проходит мимо античной мифологии («Зевс и Фетида», 1811). Причем все эти произведения поразительно индивидуальны. Классическая школа Энгра проявляется в ясности и спокойствии композиционных решений, безупречности рисунка, продуманном сочетании локальных цветов, в культе обнаженного, прежде всего женского, тела. Но при этом, композицию «Сна Оссиана» никак не назовешь четкой и ясной: большой холст перенасыщен фигурами, возникающими на втором плане; линии, очерчивающие тела, запутаны и сложны. Знаменитой «Одалиске» критики не без основания бросали упрек в том, что художник как бы наделил ее излишними позвонками, настолько он удлинил ее тело. То же самое можно сказать и о фигуре Фетиды. В картине «Зевс и Фетида» Энгр утрирует и даже искажает классические пропорции, сообщая фигуре Зевса гипертрофированную грандиозность, а Фетиде прямо-таки кошачью гибкость, почти «бескостность». Цвета подчас приобретают у художника нарочито диссонирующий, резкий характер. Во всем этом — отклонение от норм, отказ от классицистических стандартов и стереотипов. Недаром Энгра на первых порах принимали и поддерживали романтики, в частности Жерико и Делакруа, к творчеству, да и личностям которых сам Энгр относился с неизменной враждебностью.