Искусство Франции 1820—1840-х годов

Оноре Домье (1808—1879), сын скромного марсельского стекольщика, увлекавшегося слаганнем стихов, не получил профессионального образования. В Париже, куда переехала семья, он научился рисовать на камне, и литография на долгое время стала главным делом его жизни, его «кормилицей». Домье очень скоро нашел свой стиль, в котором, по выражению Бальзака, было нечто микеланджеловское. Писатель имел в виду пластическое мышление Домье, удивительное ощущение объемной формы, моделированной светотенью. Впечатление скульптурности, производимое литографиями Домье, имеет свое объяснение. Пользуясь обыкновенной глиной, художник лепил по памяти сатирические портреты знаменитостей «золотой середины», как называли правительственную верхушку и затем опирался на них, создавая свои литографии. Эти скульптуры, оставаясь практически неизвестными, намного опередили свое время, потому, что лепка формы отличалась такой свободой и импровизационностью, которую французская пластика вплоть до Родена просто не знала.

Работа над серией следовавших друг за другом графических сатирических портретов была в 1832 г. прервана заключением Домье в тюрьму, куда он попал за карикатуру на Луи Филиппа, представленного в виде Гаргантюа. Выйдя на свободу, художник продолжил начатое дело и в 1834 г. создал литографию, подводящую итог его деятельности в области сатирического портрета. Это «Законодательное чрево» — изображение зала заседаний палаты, где на скамьях сидят нелепые, расплывшиеся, сонные депутаты. Главное, что объединяет этих столь непохожих друг на друга персонажей,— абсолютная апатия и полная бездуховность. Депутаты дремлют, беседуют, читают, то есть делают все, что угодно, только не участвуют в делах государственных, ради которых они и собрались в этом зале. Видимость и сущность — между этими двумя полюсами всегда балансировала карикатура. Домье, как никто, умеет, сохраняя видимость значительности, даже монументальность, показать ничтожную сущность и каждого из изображенных, и всех вместе. Перед нами поистине уникальный сатирический групповой портрет и уникальное его композиционное решение. Предвосхищая искания художников второй половины ХIX в., 10 Домье показывает фрагмент, кусок зала, но строит композицию так, что по этой части зрителю легко представить себе весь зал заседаний и сидящих в нем людей, по части — целое.