Проблема синтеза искусств в модерне

Интересный вариант монументальной живописи — совместные работы Врубеля и Шехтеля 1895— 1896 годов. Интерьеры комнат — особенно готического кабинета особняка А. В. Морозова, где помещались панно Врубеля на фаустовскую тему,— дают пример мифологизации пространства. Комнаты чрезвычайно вытянуты вверх, так что панно Врубеля подняты куда-то под потолок, как бы парят над человеком, находящимся в комнате. Шехтель использует готические элементы, что подчеркивает вертикализм. Причудливая мебель, элементы "готического натурализма" (скульптурный карлик, сидящий на ступеньках лестницы), фантастические панно— особенно "Полет Фауста", "двухэтажное" построение интерьера (за счет "балконов", обращенных внутрь и к тому же располагающихся на разных уровнях) — все это преображает повседневный ход жизни, придает ей романтический оттенок. И все же живопись не претендует в этом интерьере на свой собственный пластический мотив, который противодействовал бы мотивам архитектурным. Живописные композиции, целиком вплетаются в общую ритмику, создаваемую пространственными отношениями, декоративными деталями, предметами прикладного искусства, в изобилии украшавшими интерьер. участвовавшими в создании господствовавшей в нем романтической атмосферы.

Между тем следует заметить, что росписи Врубеля или Редона, как и другие произведения подобного рода, больше, чем прочие росписи, соответствуют сущности монументального искусства и задачам синтеза. Мифологизм делает их такими. Синтетическое произведение преобразует мир. поднимает человека над обыденной повседневностью, позволяет ему приобщиться к каким-то высшим категориям.

Таким образом, живописцы модерна стремятся "подладиться" под архитектуру, войти в бесконфликтное сосуществование с ней, перенести акцент на организацию окружающей среды.

Сближение разных видов, вхождение их друг в друга ведет подчас к их превращению друг в друга. Это превращение, взаимозамена архитектуры, скульптуры, прикладных предметов, живописи становится отличительной чертой модерна. В этом аспекте модерн может быть сопоставлен лишь с готикой, которая обнаруживает подобную же тенденцию. Разумеется, отдельные проявления этой тенденции известны с давних времен. Форма кариатиды или атланта — скульптурная форма, имеющая архитектурную функцию, древняя по своему происхождению. Но в данном случае перед нами лишь примеры, а не принципы. Готика в большей мере приближается именно к принципу. Скульптура очень часто имеет возможность стать архитектурной деталью или даже частью конструкции. Однако в модерне взаимоимитация разных видов искусства достигает высшей точки. Чем более ярко выражены принципы модерна, тем нагляднее прием взаимной имитации. У самого "образцового" архитектора модерна, А. Гауди, отдельные части архитектурных сооружений живут как скульптурные объемы, создавая вокруг себя вымышленное, условное пространство, не скрывая при этом внутреннего устройства и являясь перед нами в качестве своеобразной полой скульптуры, наделенной внутри архитектурной функцией. Особенно ярко проявляются эти черты в отдельных деталях церкви Саграда Фамилиа, в парке Гуэль. в домах Батло и Мила, то есть в самых классических и показательных постройках модерна.