Искусство после второй мировой войны

Своеобразны монументальные работы Шагала. И не только плафоны для Гранд-Опера или росписи для Метрополитен-Опера в Нью-Йорке, но и его витражи исполненные в 1960—1961 гг. для университета в Иерусалиме и показанные в Париже и Нью-Йорке.

В музее художника в Ницце экспонируется "Библейский цикл" витражей. Сквозной синий цвет. поразительный по насыщенности и глубине, оттеняет "вспышки" пурпурно-красного и желто-оранжевого. Завихряющиеся. ломающиеся линии говорят о стихийной борьбе. Точно учтено движение света через стекло, то стремительное, безостановочное (там. где стекло прозрачное или светло-голубое), то замедленное, затрудненное (там. где синий цвет густой, почти непроницаемый). Свет еще больше подчеркивает динамику композиций.

"Библейский цикл" Шагала явился новой важной страницей в истории французского монументального искусства, представленного в городках и музеях южной Франции "Храмом мира" Пикассо в Валлорисе, "Капеллой четок" Матисса в Вансе, фасадом музея Леже в Биоте — очень разными, но в равной мере высокохудожественными произведениями, говорящими о том, что Франция внесла очень существенную лепту в развитие монументального искусства XX в.

Пикассо и Шагал — два великих "ветерана", несшие после смерти Леже и Матисса эстафету большого искусства XX в. на протяжении почти двух десятков лет. Однако их творчество по своему уровню стояло в какой-то мере над всем тем, что происходило вокруг. Слишком велик был их творческий потенциал, значителен талант. Вокруг же кипели страсти житейские, суетные, связанные именно с художественной жизнью столицы (Пикассо и Шагал отделили себя от нее. поселившись на юге).

В послевоенной французской живописи продолжалась обостренная борьба фигуративной и абстрактной тенденций. Обе тенденции были разделены принципиально, однако парадокс заключался в том, что многие художники легко переходили от фигуративности к беспредметности и обратно.

Что касается фигуративной живописи то в ней могут быть выделены несколько направлений. Наиболее заметными среди неореалистов были Фужерон и Таслицкий. Амплитуда творческих исканий Фужерона в послевоенные годы может быть представлена следующим образом: картины, несущие на себе печать влияния Пикассо и Матисса, затем отход от манеры этих мастеров — живопись, напоминающая Давида: далее — движение в сторону декоративности, а в трактовке формы — деформации в духе Пикассо. Сам Фужерон называл свою последнюю манеру синтезом, итогом предшествующей эволюции. Что касается со держания, то Фужерон всегда сохранял верность сюжетам из жизни народа. В отличие от Фужерона, манера Таслицкого- живописца и особенно Таслицкого-графика отличается вниманием к детали, тщательностью. Отдав некоторую дань экспрессивности, Таслицкий нашел себя в более спокойном описательном стиле. Он неизменно привязан к портретному жанру, а также изображению интерьеров и тихих спокойных улочек и площадей.