Двойственная природа стиля модерн

Неомифологизм был характерен для того исторического отрезка, в пределах которого развивался модерн. В европейской культуре после Ренессанса сохранились ""осколки" мифологизма. XX век выдвигает новую мифологию. Новый мифологизм, разумеется, не обладает прежней органичностью, естественностью, он возникает с помощью культурной памяти, он ориентирован на некий исторический прецедент. В новом мифологизме есть элемент игры. Если подлинный миф был способом познания реальности, то в новых условиях миф становится нередко приемом сокрытия истины вместо ее раскрытия. Он позволяет художнику балансировать на грани между видимым и невидимым, явным и тайным. Истина остается до конца нераспознанной. И художник, уставший от всезнайства позитивизма и разуверившийся в возможности все познать, намеренно хочет остановить непознанное и непознаваемое.

Процесс мифологизации в искусстве идет разными путями. Наиболее последовательно он выражается в живописи и графике. Простейший путь связан с использованием традиционных мифологических сюжетов. К нему прибегают многие художники. Наиболее прямолинейно пользуются этой возможностью такие немецкие живописцы, как Штук, образы которого (например, "Люцифер", 1890) являются иллюстрацией мифа, к тому же рассчитанной на общеупотребительное понимание и вкус. В этом случае миф в искусстве модерна оборачивается тем самым "ширпотребом", о котором говорилось выше.

Еще один случай мы имеем тогда, когда традиционный сюжет видоизменяется, приспосабливаясь к субъективной потребности художника или к национальной традиции. Примером такого приспособления может служить "Пан" Врубеля (1899), в котором античный бог приобретает славянский характер, сообразуясь с национальной природой.

Приобщение к мифологическому мышлению способствовало распространению сказочных мотивов, интерес к которым значительно усилился сравнительно со второй половиной XIX века. Вспомним сказочность Метерлинка, увлечение сказочными мотивами в живописи и графике немецкого Югендстиля (например, Фогелера).

Но самым чистым выражением новой мифологии было собственное мифотворчество художников. Художник как бы создает свой миф, полагаясь на опыт мифологии, стремясь соблюдать ее законы и выработанные нормы. Миф соответствует исканиям художника этого времени — его стремлению преображать реальность, сохраняя натуральными некоторые ее стороны или проявления. Практически "мифотворцами" были многие художники различных национальных школ. Свои мифы создавал Ходлер. Его картины "Весна" (1901), "Юноша, пораженный женщинами" (1903), "Женщина в экстазе" (1911) имеют довольно определенное фабульное начало. Вместе с тем сюжеты их не заимствованы из окружающей реальности, они вымышлены художником, но вымышлены так, что могут показаться реальными. Они содержат какие-то естественно-натуральные черты и одновременно условно-сочиненные. Фантастика проявляется не в деталях, не в трактовке той или иной части композиции, а в воссоздаваемых ситуациях, что безусловно роднит картины Ходлера с мифами.