Обьединение «Мир искусства»

Тесно связанные между собой его декорации к какой-либо опере или драме воспринимаются как сюиты, объединенные общим тоном и представляющие эмоциональное развитие действия. Сюита декораций к «Кармен» Ж. Визе (1908. Мариинский театр. Петербург) — неожиданно скупая, пепельно-серая по преобладающему цвету. Народное начало легло в основу этой постановки. Вместо традиционной для императорских сцен слащавой Испании. Головин показал страну, выжженную солнцем, бедную и суровую.

В 1910 году в содружестве с В. Э. Мейерхольдом. Головин участвовал в работе над постановкой «Дон-Жуана» Ж.-Б. Мольера. В постановке сочетались приемы роскошного придворного спектакля короля-солнца с типичным для спектаклей самого Мольера выступающим в зрительный зал просцениумом, предназначенным для вынесения действия ближе к зрителю. Художник нарядно декорировал сцену. Он создал пышный портал, золоченые кулисы и золотую раму с основным занавесом-гобеленом. Когда гобелен поднимался, за ним оказывались сменяющие друг друга при перемене мест действия задники-панно, решенные декоративно-плоскостно. Спектакль освещался колеблющимся светом свечных люстр. В этом решении не было буквальной реставрации старинного театра, но ощущался дух мольеровского представления. Мейерхольд и Головин создали своего рода систему крупных планов. Приблизив с помощью просцениума актера к зрителям, они усиливали звучание монолога. Статичный декоративный фон оттенял формы и колорит костюмов действующих лиц. утверждал единство зрелища.

С творчеством Головина связан и блистательный дебют русского театра за рубежом — постановки в 1908 году «Бориса Годунова» М. П. Мусоргского с участием Ф. И. Шаляпина в заглавной роли, положившая начало «Русским театральным сезонам» в Париже во главе с С. П. Дягилевым. Над оформлением спектакля работали А. Бенуа, К. Ф. Юон. Е. Е. Лансере. Декорации к сценам коронования и царских палат создавал Головин. Зрителей поразили не только самобытная красота древнерусской архитектуры и костюмов, но и сама живопись. Головин нашел здесь новую репрезентативную фронтальную композицию, заполнив заднюю часть сцены светозарными массами белокаменной архитектуры собора.

Стремление к созданию целостного образа спектакля выразилось не только в гармонии колорита и форм декораций и костюмов Головина, но и в связи оформления с архитектурой зрительного зала. Этот опыт дал блестящие результаты в «Маскарад» М. Ю. Лермонтова на сцене Александрийского театра (1917), постановке, завершившей предреволюционное творчество Головина. Спектакль в планировочном отношении развивал 18 композиционный принцип, найденный в "Дон-Жуане", с делением сцены на игровой просцениум и декоративный фон арьерсцены. Портал спектакля повторял архитектурный портал сцены Александрийского театра. Живописные завесы - главная и своя для каждой картины - отделяли просцениум от сцены, служили своеобразными изобразительными эпиграфами и позволяли быстро сменять декорации, то мрачные в картинах, происходящих в игорных, в кабинете Арбенина, а также в траурном финале, то по контрасту с ними светлые, весело-пестрые на маскараде, белоснежные, холодно-торжественные на балу. Напряжением цвета, ритмом форм, обозначенных тоже цветом, а не светотенью, дано нарастание трагической темы, завершающейся катастрофой.